сделался тихий и продолжался до 7 часов следующего утра.
10 января. Во время ночи вдоль закраин сплошного льда, имея малый ход, мы переменными путями шли к SO. Сие сплошное льдяное поле все состояло из сомкнутых больших кусков, один на другой набросанных, или вытесненных кверху другими кусками; у краев их вышина была неровная, местами до тридцати футов; в сем поле мы насчитали затертых ледяных островов тринадцать, один в окружности до двадцати миль, а высота его была около 200 футов сверх поверхности моря, на средине казалась выпуклость, похожая на отлогую гору.
В продолжение ночи к югу чистое небо представлялось светлою аркою, с ярким белым блеском; напротив, вся северная сторона была в облаках; к утру сделалось холоднее, морозу близ 3°; около шлюпа показались: дымчатый альбатрос, две эгмондские курицы, три большие голубые бурные птицы и несколько китов, пускающих фонтаны. Мы видели в воде одно морское животное, но рассмотреть оного не могли оттого, что скоро оно от нас скрылось. В 6 часов утра находились в широте 69° 53’ южной, долготе 92° 19’ западной; море было совершенно чисто к югу на две мили, но как мы тогда зашли в образовавшийся между льдов залив, и ветер сделался прямо в оный от NOtO, то поворотили на NtW, чтоб заблаговременно выйти. Лед сей, из спершихся кусков плавающего льда, составлял продолжение того же поля, около которого мы шли накануне. Местами внутри оного видны были высокие ледяные острова.
В полдень ветер отошел еще несколько к О, и сделался свежее; небольшая мрачность препятствовала нам продолжать путь к востоку. Не имея возможности идти к югу от встречаемого сплошного льда, мы должны были против воли продолжать путь к северу, в ожидании благополучного ветра. Между тем, морские ласточки и курицы Эгмондской гавани подавали нам повод к заключению, что в близости сего места существует берег.
В полдень, по наблюдениям, находились в широте 69° 21’ 42” южной, долготе 92° 38’ 7” западной. Склонение компаса было 39° 49’ восточное.
В 3 часа пополудни со шканцев увидели к ONO в мрачности чернеющееся пятно. Я в трубу с первого взгляда узнал, что вижу берег, но офицеры, смотря также в трубы, были разных мнений. В 4 часа телеграфом известил лейтенанта Лазарева, что мы видим берег. Шлюп “Мирный” был тогда поблизости от нас за кормою и поднял ответ; усмотренный берег находился от нас на NO 76°.
Солнечные лучи, выходя из облаков, осветили сие место и, к общему удовольствию, все удостоверились, что видят берег, покрытый снегом; одни только осыпи и скалы, на коих снег удержаться не мог, чернелись.
Невозможно выразить словами радости, которая являлась на лицах всех при восклицании: «Берег! Берег!» Восторг сей был неудивителен после долговременного единообразного плавания в беспрерывных гибельных опасностях, между льдами, при снеге, дожде, слякоти и туманах. Мы не могли достоверно полагать, что в сих местах находился берег, ибо обыкновенных признаков оного как-то: плававшей морской травы и пингвинов – не встретили. Вероятно, что в южном полушарии в широте 69° природа и в воде мертва, так что не производит морских трав; когда же мы подходили к островам Южного Георгия, Южным Сандвичевым и Маквария, морская трава, во множестве плавающая по морю, предвещала близость сих островов.
Ныне обретенный нами берег подавал надежду, что непременно должны быть еще другие берега, ибо существование токмо одного в таковом обширном водном пространстве нам казалось невозможным.
В 8 часов мы были далеко впереди от шлюпа “Мирный” и ветер крепчал, почему и принуждены взять у марселей по одному рифу; черные осыпи на берегу, бывшие от нас на SO 78°, скрылись в мрачности в расстоянии тридцати четырех миль; тогда лотом на глубине восьмидесяти сажен дна не достали. В продолжение дня летало множество пеструшек и голубых птиц, но пингвинов мы не видали.
11 января. С полуночи небо было покрыто густыми облаками, воздух наполнен мглой, ветер свежел от OtN противный. Мы продолжали идти тем же курсом к северу, чтобы поворотом лечь ближе к берегу. Поворотя в 4 часа утра, держали на StO до полудня; в сие время, по наблюдениям, находились в широте 69° 00’ 48” южной, долготе 92° 29’ 23” западной. В продолжение утра, по прочищении пасмурности, носящейся над берегом, когда солнечные лучи оный осветили, мы увидели высокий остров, простирающийся от NO 61° до S, покрытый снегом, выключая мысы и самые крутые места, где снег не держался; сии места казались цвета черного и белого.
С полудня, когда ветер отходил более к югу, мы поворотили к северной оконечности острова; мрачность уменьшилась. В 5 часов пополудни, подойдя на расстояние четырнадцати миль от берега, встретили сплошной низменный лед, который нам воспрепятствовал еще приближиться, лучше обозреть берег, и взять что-либо любопытства и сохранения достойное в музеуме Адмиралтейского департамента. Достигнув с шлюпом “Восток” до самых льдов, я привел на другой галс в дрейф, чтоб дождаться шлюпа “Мирный”, который был далеко позади нас. В 6 часов, по приближении “Мирного”, мы подняли флаги; лейтенант Лазарев поздравил меня чрез телеграф с обретением острова, и, когда подходил под корму шлюпа “Восток”, на обеих шлюпах поставили людей на ванты и прокричали по три раза взаимное “ура!”. В сие время, телеграфом с “Востока” приказано дать служителям по стакану пунша. Я позвал к себе лейтенанта Лазарева, он сообщил мне, что все оконечности берега видел ясно и хорошо определил положение оных; ежели бы хотя малейшее было сомнение, что сей берег не остров, а составляет только продолжение материка, я непременно осмотрел бы оный подробнее, ибо ничто не препятствовало сего исполнить. Лейтенант Лазарев сказал, что он хорошо рассмотрел даже все мысы острова, и что нет никакого сомнения в достоверности их обозрения. Остров был весьма ясно виден, особенно нижние части, которые составлены из крутых каменных скал; высокие места покрыты снегом. Высота острова оказалась по нескольким измерениям: капитан-лейтенанта Завадовского 4 250, лейтенанта Лазарева 3 961, астронома Симонова 4 390 футов;[316] направление SO 10° и NO 10°, длина девять с половиной миль, ширина четыре, окружность двадцать четыре с половиной мили; по наблюдениям широта 68° 57’ южная, долгота 90° 46” западная; склонение компаса мы определили, находясь близ северной оконечности, 36° 6’ восточное.
Я назвал сей остров высоким именем виновника существования в Российской империи военного флота – остров Петра I.
По сплошному льду, окружающему остров, не предвидя возможности подойти близко к берегу, чтоб послать гребное судно, я положил, не теряя времени, идти далее к востоку и в параллель льдов, надеясь, что может быть сии льды приведут
